По официальным данным, на 1 января 2002 года в российских школах обучалось 19,8 млн детей, из них в городских — 13,8; в сельских — 6,0 млн; 8 млн из них не вписывается в обычный учебный процесс, а еще более миллиона детей младшего школьного и подросткового возраста нигде не учатся и относятся к категории беспризорных. В какой-то степени эта драматическая ситуация объяснима.
На грани двух тысячелетий, в условиях глубоких социальных перемен, происходящих в России, идет перестройка психологии человека, его взглядов, убеждений, привычек, нравственных ценностей и социальных ролей. И если для одних такие преобразования проходят сравнительно легко, то для других они становятся личной трагедией, приводя к депрессии, дискомфорту, стрессам, алкоголизму, наркомании, бродяжничеству, социальной деградации, правонарушениям. Это особенно опасно, когда к описанной категории людей относятся несовершеннолетние. Они в большей степени, чем взрослые, испытывают трудности в деятельности, общении и самоопределении в социуме, что, в свою очередь, замедляет их личностное развитие.

Появляются экологические ниши, в которых находят себя «неудобные» дети. В науке их принято называть трудными, трудновоспитуемыми, безнадзорными, дискомфортными, девиантными. Эти характеристики, обозначающие разную степень социально-педагогического или психологического неблагополучия формирующейся личности, свидетельствуют об общей черте описанной категории подростков — дезадаптированности. В современной науке термин «дезадаптация» приобретает все большую весомость и становится все более употребительным, удачно объединяя все предыдущие определения.

Исследованиями Института детства Российского детского фонда установлено, что в условиях социальных преобразований наиболее уязвимым является подросток. Даже вполне благополучные, на первый взгляд, современные дети испытывают страх перед будущим, боятся стать взрослыми, болезненно переносят обман, предательство, одиночество; надеются преимущественно на себя и частично — на родителей, не доверяя политическим лидерам; имеют собственное мнение по переустройству общества; отстаивают право на раннюю самостоятельность; не желают служить в армии; осознают свое бесправное положение в обществе. Всеобщая социальная фрустрация в России выражается у подростков чаще всего не в депрессивной, а в агрессивной форме, поэтому они признают драку вполне допустимым способом борьбы за свои идеалы, относя к таковым прежде всего определенные качества личности. Образы и нравственные ценности литературных героев и исторических личностей как идеал для подражания сведены в нынешнем детском восприятии к нулю. Немаловажную негативную роль в духовном распаде личности ребенка играют современные средства массовой информации, и прежде всего — телевидение.
Бесчеловечность, зависть, злоба, жестокость, хвастовство, угодничество, предательство, наглость, нахальство, жадность, грубость, глупость — по мнению 25% подростков — серьезная причина для драк между ними, действенного способа перевоспитания. Фиксируя эту предлагаемую детьми мотивировку драк, нельзя не обратить внимание на ряд других показателей.
Почти треть (29%) подростков признаются, что дерутся они отнюдь не изза какихто благородных причин, а потому, что делать нечего, энергию некуда девать, жить скучно. Драка для них — один из доступных видов развлечений. Значительная группа подростков (19%) дерется с целью демонстрации силы, испытывая желание завоевать авторитет; 10% видит причину драк в неумении понять друг друга, разобраться спокойно в конфликтной ситуации, найти выход из положения; 27% не отрицают своего участия в избиении инакомыслящих, т. е. имеющих другие интересы.
Интересы современных детей не поддаются однозначной характеристике: у одной категории (10—15%) они многообразны, осознаны и достаточно легко дифференцируются; у другой (20—30%) отличаются духовным убожеством и ограничиваются сферой «зарабатывания денег»; у третьей (45—50%) — никак не проявляются или проявляются в заявлениях типа «делать нечего».
Исследования показывают, что у большинства подростков (51%) не всегда есть возможность заняться любимым делом, а 5% детей вообще лишены этого.