Можно ли обучать детей с диагнозом «необучаемые»? «Можно», — отвечает на вопрос один из талантливейших педагогов учебновоспитательного комбината № 1833 Москвы Т. Ю. Троссман. И в этом можно убедиться, если понаблюдать за тем, как она ведет занятия.
Занятия идут один на один: педагог и ученик. Пришедшая на урок девочка сначала совершенно не была расположена к занятиям. Вертелась, отвлекалась, пыталась плакать. Но прошло несколько минут — и малышка уже с явным удовольствием раскатывала куски пластилина. Потом она выложила на листе картона «Н» — первую букву своего имени, подписала внизу: «Настя». Ее усердие было оценено по заслугам. «Твою картинку взяли на выставку,» — похвалила Татьяна Юрьевна и приколола «рисунок» на доску.
Вторым был Андрюша. Он — имбецил. Вывод районного психоневролога — необучаем. Таким детям не дают направления даже во вспомогательную школу. За два года упорных занятий мальчик сумел выучить буквы, он уже может складывать простые слова, умеет считать. Иногда, правда, при счете реальных предметов допускает ошибки. Пропускает цифры, считает каждый предмет по два, три раза. Его мама рассказала, что до прихода в УВК Андрей вообще не мог разговаривать, с трудом и не всегда вспоминал свое имя, его ничто не интересовало. Единственное, что умел и любил делать, — рулить.
Особенностью Московского учебно-воспитательного комплекса является то, что сюда — в детский сад и начальную школу — ходят не только больные, умственно отсталые дети, но и их совершенно здоровые сверстники. У всех — общие занятия рисованием, ритмикой, музыкой...
Влияние музыки на реабилитацию детей-инвалидов — это особая тема. Потенциал такой методики совершенно не исчерпан. Есть только самые первые результаты. Наиболее известен опыт А. И. Бороздина из Новосибирска.
Луи Брайль создал в свое время собственную систему письменности для слепых. Его буквы представляли собой комбинации из шести точек. Он прокалывал их с обратной стороны листка плотной бумаги, вложенную в рамку. При чтении лист переворачивали и на нем можно было нащупать знаки, обозначенные точками. В 1829 году Брайль сообщил в печати о своем изобретении. Шрафт Брайля дал возможность незрячим овладевать знаниями, не обращаясь к помощи чтецов, и самостоятельно приобщаться к духовным богатствам мира.
Для формирования техники нужна прежде всего собственная деятельность ребенка в «культурной» среде», — деятельность, направленная на овладение этим «предметным телом», на освоение этой культуры. Но собственная деятельность ребенка не возникает сама собой. Предметная деятельность возникает и становится «формирующим фактором» при непременном условии, что она составляет содержание общения между ребенком и другими людьми, в первую очередь — близкими ему (не обязательно по линии кровного родства) взрослыми или, что то же самое, его взрослыми друзьями.

Поэтому слепота и глухота по отдельности — частично, а слепо-глухота практически полностью изолирует человека от культуры. Изолирует так надежно, что, если это происходит в раннем детстве, индивид вообще не становится человеком. Это значит, что у индивида так и не формируется ни человеческий культурный способ жизнедеятельности, ни соответствующие человеческие культурные, психические способности. Индивид так и не становится личностью, остается за бортом общества. Не слыша родной речи, ребенок и не научается говорить, так что к слепоглухоте присоединяется немота.
И вот если даже из такого, каз; лось бы, безвыходного положения можно найти выход, если даже слепо-глухонемого удается сделать личностью, полноценным членом общества, то с не оставляющей места спорам экспериментальной точностью устанавливаются подменные законы процесса воспитания личности, разоблачается «тайна рождения души». Причем нормальной личности, здоровой и вместе с тем неповторимо единственной, уникальной. Да, здоровой, ибо слепо-глухота — не болезнь, а возникший в результате болезни тяжелый физический недостаток, могущий привести — и без специально организованной психолого-педагогической помощи приводящий — к самым печальным последствиям, к превращению слепо-глухонемого в «полуживотное-полурастение».
Задача педагогики — научиться превращать «каждого живого человека в личность», овладеть процессом формирования духовного и физического здоровья. Практика показывает, что любого инвалида с помощью профессиональных педагогов можно сделать личностью, хотя во многом это зависит от самого человека, от того, какой он сделает выбор.
Выбор между «волей волн и ветра» в океане жизни — и собственной волей к прокладыванию своего маршрута по жизни, — такой выбор у человека есть всегда или почти всегда. Этот выбор с указанной оговоркой существует даже в самых экстремальных условиях, таких, например, как жизнь в концлагере или слепо-глухота. Виктор Франкл, известный логотерапевт из Австрии, сам был в концлагере Освенцим и воочию убедился, что даже в этих кошмарных условиях есть выбор — остаться человеком (если действительно был им на воле) или «освободиться» от всего человеческого.
Тот же выбор есть и в условиях инвалидности, наступившей в зрелом возрасте. При инвалидности же с детства этот выбор должен быть создан, и создается он прежде всего зряче-слышащими, т. е. человеский выбор за ребенка-инвалида делают родители, учителя.