| Профилактика и коррекция неадекватного поведения подростков - Cтраница 4 |
 |
 |
 |
| Добавил(а) Administrator | ||||||
| 23.01.10 12:09 | ||||||
Страница 4 из 4
Но однажды вышло так, что коммунар Саша Качаев опоздал к завтраку. В это время Макаренко случайно проходил по коридору. Ничего не оставалось делать, как поздороваться с ним и выйти на улицу. Саша так и поступил. А там его осенила мысль: «Вокруг нет ни души, столовая на первом этаже, окна раскрыты...». Качаев увлекался физкультурой и перепрыгнуть через подоконник для него не составляло труда. Через несколько секунд он уже сидел на своем месте, как ни в чем не бывало. Соседи по столу благодушно посмеивались. Никто не догадывался, что Антону Семеновичу все известно.... Приказы по коммуне обычно зачитывались в столовой. Мы их выслушивали стоя. Так было и на этот раз. Как только все собрались на обед, послышалась команда: — К приказу встать! На середину вышел секретарь совета командиров и зачитал: — Сегодня, опоздав к завтраку, коммунар Качаев влез в столовую через окно. Приказывая с сегодняшнего дня запретить Качаеву входить в столовую через дверь, а разрешить входить только через окно. За выполнение данного приказа несет ответственность дежурный». Обед проходил шумно. Смеялись, обсуждая столь забавный приказ. Многие специально приходили с другого конца столовой посмотреть на выражение лица Качаева. А у Саши совсем пропал аппетит. Он, не дожидаясь конца обеда, ушел. Ужинать Качаев принципиально не пошел. Не пошел он и на другой день завтракать. Его вызвал Антон Семенович. Состоялся такой разговор: — Чего дурака валяешь ? Почему не ходишь в столовую ? — Вы же запретили. — Зачем говоришь неправду. Я запретил тебе ходить через дверь. Через окно — пожалуйста. — Что я дурак, чтобы в окно лазить? — А это тебе виднее. Ты сам избрал такой путь. Иди завтракать! — В окно я не полезу. — Ну, как хочешь... Перед обедом Качаев пришел к Антону Семеновичу уже сам. — Разрешите? — Заходи. — Антон Семенович, отмените приказ... — Не вижу никакой необходимости. Мне дежурный говорил, что у тебя здорово получается. Влезть в окно для тебя пара пустяков. Качаев нахмурился. — Антон Семенович, отмените приказ. Я больше никогда не буду. По глупости так поступил. — По глупости? — недоверчиво переспросил Антон Семенович, но взгляд его был таким теплым, отечески добрым и немного озорным, что у Качаева невольно вырвался вздох облегчения. — Мне от насмешек прохода нет, — признался он простодушно. Губы Макаренко чуть тронула улыбка. — Значит, все понял ? Качаев кивнул головой. — Хорошо, — после небольшой паузы пообещал Макаренко, — приказ я отменю. Иди. Чаще во взаимоотношения с неблагополучным подростком учитель или воспитатель вовлекает группу сверстников, на которых мог бы опереться взрослый, добиваясь положительного эффекта. Обычно это прием — осуждение. Выражается осуждение в высказываниях, опенках поступков, которые всегда эмоционально окрашены. Слова могут произноситься с негодованием, презрением, возмущением. Еще сильнее задевает чувства подростка прием развенчания. Эмоциональная окраска может быть такой же, как и при пользовании приемом осуждения, но речь воспитателя может быть совершенно спокойной и ровной. Приемы осуждения и развенчания Антон Семенович Макаренко часто использовал в колонии. Осуждение колонистов на общем собрании всегда давало хороший результат. Тех, кого приглашали на собрание, после его окончания меняли свои взгляды и перестраивали поведение. Вот как описывает проведение общего собрания в колонии А.С. Макаренко в повести «Флаги на башнях»: Сигнал на общее собрание всегда игрался три раза: у главного здания, на производственном дворе и в парке. После трех раз Бегунок возвращался снова к главному зданию и здесь играл уже не целый сигнал, а только его последнюю фразу. Во время этой фразы Витя Торский обыкновенно открывал собрание. Поэтому в колонии было принято на общее собрание собираться бегом, чтобы не остаться за дверью в коридоре... Ваня Гальченко и его товарищи, сидя на диване в кабинете, горестно вслушивались в привычное чередование звуков: слышали шум шагов в коридоре, молчаливыми, грустными глазами проводили Алексея Степановича, который тоже ушел на собрание. Они не имели права сейчас войти в «тихий» клуб, занять место среди товарищей — их должен привести дежурный бригадир. Гуськом вошли в «тихий» класс. Неаперенко повел их прямо на середину... Витя Торский начал мучительно спокойно: — Колонисты Марий, Кравчук и Новак и воспитанник Гальченко, дайте объяснение, почему вы не подчинились приказу и пошли работать в цех. Только нечего рассказывать, как Соломон Давидович уговорил и как вы уши развесили. Это мы знаем. А вот по главному вопросу: как вы посмели не подчиниться приказу колонии? Приказ, как у нас полагается, вы слушали стоя. Ты, Филя, старый колонист, одиннадцатый по списку, давай объяснения первым... — Общее собрание — это серьезное дело. Шутить нельзя, товарищ Шарий и товарищ Кравчук, и товарищ Новак. Это вы должны хорошо запомнить. Виктор Торский приступил к голосованию: — У нас есть только одно предложение: снять с них звание колониста. Только на какое время?Я предлагаю на три месяца. Тебе последнее слово, товарищ Шарий...». Высказывания на собрании товарищей, осуждавших поступок колонистов, заставляли их подчиниться мнению коллектива. Примеры развенчания поведения школьников встречаются часто. На уроках учитель может дать задание, с которым ученик не сразу может справиться. И если он хорошо знает индивидуальные особенности своего ученика, то может ему снизить оценку за ответ. |